Мне так захотелось прикоснуться к твоему миру. Осторожно, чтобы ничего не нарушить, потому малейшее неловкое движение – и хрупкий мир может быть нарушен, а я так этого не хочу. Мы сейчас вдвоем, кА эти два последние оставшиеся пушинки на одуванчике, и что-то неведомое нас удержало, чтобы мы могли с тобой встретиться, чтобы мы с тобой остались вдвоем.
И я постараюсь сберечь это, потом что порой самое невероятное, неощутимое и нереальное становится самым сильным и надежным, и ничто не сможет нас разлучить…
Ты согласен, да?
Ты занят, все я знаю – тебе не помешаю я,
Я посижу с тобой тихонько – и не заметишь ты меня.
Но лишь тебя понадобится что-то,, тебе подам, узнав
Твои желания – и чая с бутербродом, и блинчиков я напеку.
Чуть потемнеет – свет включу я, что хочешь ты еще?
Я посижу еще немного, а – работай, ничего…
Пошли гулять по крышам? Вдвоем не страшно ничего!
Мы звезды посчитаем, мы ближе станем к ним,
И станет все возможно – когда вдвоем, ведь так?
И сможем полететь мы к звездам, они ведь ждут, ага?
Потом – домой вернемся, ведь ждут еще дела,
Но завтра снова – пойдем гулять вдвоем,
Пускай всего немного – зато опять – ВДВОЕМ!
Меня воспитывать не надо, я указаний не приму,
Совет – пожалуй, но от друга, а больше – вовсе ни к чему.
Я прожила уже немало, свои все принципы, и я
Уж не приемлю Вашего, не надо – я не просила Вас, к чему?
То мне так не хватает уваженья к самой себе –
Так ну и что? Ведь Вас же это дело ну не касается совсем!
То тормоз я, не догоняю – а Вам-то, милые, то что?
Живу я как хочу, как позволяют мне принципы мои – ну вот и все!
Привет…
Сегодня ровно год, как ты заметил меня. До сих пор удивляюсь: почему это случилось, потому что ничего выдающегося я не написала тогда, как, впрочем, и сейчас…
Ты появился именно в этот день. Это было мне как подарок, потому что до этого никто не интересовался мной, моими мыслями. А ты стал увлекать меня в мой же собственный мир, я стала говорить о себе, и, знаешь, мне это понравилось!
Ты очень добр и снисходителен ко мне. Ты никогда не ругал, никогда не критиковал меня, только иногда - незаметно, как бы случайно, подталкивал меня к размышлениям, благодаря которым я понимала свое отношение к нему.
Я перестала бояться показаться назойливой, я научилась просто писать – и все. Ведь это нужна смелость – опубликовать написанные тобой слова, и чтобы спокойно отнестись к критике. Хотя о чем я? Меня никто и не критиковал, а я, осмелев, продолжала писать….
Вот и прошел год. Каким он был? Разным, но главное – он не прошел зря…
Я поздравляю…себя, за то, что я преодолела
Барьер, что был с рожденья моего!
Какой? Да это все не важно, преодолела – да и все!
Вчера казалось – не хочу я ни слышать и не видеть никого,
Но вот сегодня я проснулась – и улыбнулась миру:
- Ну, привет, так что? Ты думал, я сдалась, я выдохлась?
Да что ты! Я просто занята была, а вот сегодня
Я вернулась! Привет, моя большая вся страна!
Тебе приснился вулкан, тот миг, когда раскаленная лава пробила свой путь наружу и хлынула вниз. Может, подсмотрев когда-то этот миг, люди научились и сами устраивать фейерверк, чтобы еще раз увидеть этот миг торжества взбунтовавшейся стихии?
Контрасты действуют на нас сильнее, поэтому ночной вид извержения так грандиозен, когда на фоне темного неба взлетают вверх брызги раскаленной лавы, поражая и предупреждая: шутки со мной опасны! Любоваться? Да! Наблюдать? Да! Изучать? Пожалуй! Но вмешиваться – ни в коем случае, это не поддается контролю, и, может, поэтому так восхитительно? То, что недоступно, мы воспринимаем с особым восхищением, потому что нам это недоступно, как бы мы не стремились. Поэтому мы восхищаемся произведениями искусства, потому что они неповторимы, достижениями спортсменов и многим другим, тем, что мы сами не можем. Но…на это способен только чистый разум, не зараженный страстью власти и обладания, которая способна затмить все, и отравить жизнь. И тогда не видишь ничего, ты ослеплен этой страстью. И – никогда тебе не стать богатым, ты будешь всегда беден, скольким бы количеством злата ты не обладал, потому что все это – лишь призрак золотого тельца.
Но это все не про тебя, поэтому ты смотрел и поражался величию этого явления, и тебя наполняло такое чувство причастности, потому тебе это удалось – восхититься и запомнить этот ощущение, чтобы потом, иногда, в мгновения, которые для тебя будут значить очень много, снова ощущать его…
